Кубань, 1916 год. В станице, где жизнь текла размеренно и подчинялась вековым устоям, имя девочки из семьи Бондарь звучало почти как вызов. Забава — так назвали её в честь бабушки по материнской линии. Соседи поначалу не скрывали удивления: среди привычных простых имён такое звучало чересчур нарядно, будто из другой жизни.
Кто-то даже пророчил, что вырастет она избалованной и будет лишь развлекаться, пока родные вокруг неё хлопочут. Но жизнь распорядилась иначе. С ранних лет девочка отличалась необыкновенной серьёзностью и трудолюбием. Трое братьев — Григорий, Степан и Илья — всячески оберегали младшую сестру, не позволяли таскать тяжести, старались взять на себя самую трудную работу. Однако Забава всегда находила себе занятие. Отец, Тимофей Кондратьевич, не мог нарадоваться на дочь. Бывало, сидит вечером на крыльце, раскурит трубку и наблюдает, как она ловко управляется по хозяйству.
Он часто говорил, что дочь с виду нежная, словно цветок, но этот цветок ни ветром не пригнуть, ни саблей не перерубить. В его словах звучала гордость и тайная надежда выдать её замуж за достойного казака, чтобы пошли внуки смелые да крепкие. Забава лишь улыбалась в ответ. Она знала: отец любит её безмерно и дал слово, что неволить не станет. Только по любви, только за того, кто сам займёт место в её сердце.
Тимофей надеялся, что избранником станет кто-то из друзей братьев — парни приходили в дом часто, под предлогом встречи с Гришкой или Степаном, а сами не отходили от девушки. Но она не смотрела ни на них, ни на тех, кого советовал отец. Её взгляд был устремлён через улицу, к дому Петра Кириляка.
Чужой среди своих
Пётр не принадлежал к казачьему роду. Обычный работяга, сирота, перебивался случайными заработками в богатых домах. К двадцати семи годам он уже успел пережить страшное — потерял жену Марью, которая умерла родами второго ребёнка. Спасти не удалось ни её, ни младенца. На руках у Петра остался первенец Костик, шестилетний мальчуган.
Сёстры иногда помогали, но у каждой была своя семья, свои заботы. Петру приходилось крутиться самому, и, надо признать, у него это неплохо получалось. Забава каждый день видела, как он ведёт сына за руку, как малыш бежит к реке, а отец ловит его и усаживает на плечи. В такие моменты сердце её сжималось от нежности и какой-то щемящей жалости.
Однажды вечером, перебирая с матерью яблоки для сушки, она осторожно спросила, почему Пётр до сих пор не женился снова. Четыре года вдовствует — пора бы уже. Настасья Петровна взглянула на дочь с подозрением и тяжело вздохнула. Вместо ответа она велела меньше смотреть в окно, чтобы лишние мысли в голову не лезли.
Но Забава уже не могла остановиться. Она призналась матери, что Пётр ей нравится. Настасья отреагировала резко: отец никогда не позволит, ведь Пётр не казак, и мысли у него порой неправильные. Такой, случись что, может оказаться по другую сторону. Девушка искренне удивилась: какая другая сторона? Разве не казак — значит, не человек? Взяв лукошко с яблоками, она решительно вышла на улицу.
Костик подбежал к ней сразу, и Забава отдала ему гостинец. Но цепкий взгляд отметил грязную рубашонку и немытую шею. Она потрепала мальчика по голове, а затем подошла к Петру. Разговор завязался сам собой. Пётр поблагодарил за яблоки, а на предложение сварить варенье лишь усмехнулся — кто же его варить будет? Забава тут же вызвалась показать. Пётр засомневался: не станут ли родители ругаться? Но девушка ответила просто: её время, как хочет, так и тратит.
На следующий день они вместе собирали яблоки, потом резали их в его хате, и Забава впервые почувствовала себя настолько уютно, словно это было не соседское одолжение, а общее семейное дело. Костик, обмакивая хлеб в сладкую пенку, вдруг предложил ей пойти с ними на рыбалку. Девушка согласилась, взглянув на смущённого Петра.
Чувство, которое не спрятать
Ранним утром, едва пропели петухи, Забава уже стояла во дворе Петра в одежде брата Ильи. Пётр удивился, увидев её в штанах — непривычно для девушки. Но она лишь задорно улыбнулась и поторопила: надо успеть, пока брат не проснулся, иначе уши надерёт. То утро запомнилось им обоим как одно из самых счастливых. Забава сама поймала две щуки и крупного карася. Костик то ловил рыбу, то отпускал её обратно. Пётр серьёзно управлялся с лодкой, но находилось место и для шуток.
Дома её встретили насмешками, но отец молчал. По его взгляду было ясно: он не одобряет. Возможно, если бы не присутствие ребёнка, Тимофей разозлился бы сильнее. Но он лишь задумался. А это было только начало.
Дальше всё завертелось стремительно. Забава всё чаще забывала о подружках и спешила во двор Петра и Костика. Между ними вспыхнуло чувство такой силы, что Пётр поначалу даже испугался. Он не понимал, зачем молодой красивой девушке нужен вдовец с ребёнком, да ещё и не казак. Но Забава лишь улыбалась: какое ей дело до того, казак он или нет? Когда Пётр спросил, пойдёт ли она за него, она прошептала: «Пойду. Ты только позови». А на вопрос о Костике ответила честно — будет любить и воспитывать, словно сама родила.
Когда Забава объявила о своём решении родителям, в доме повисла такая тишина, что стало страшно. Мать ахнула, лица братьев вытянулись. Отец переспросил, не ослышался ли он. Девушка напомнила о его клятве — не неволить и отдать за того, кто по сердцу. Тимофей не стал отказываться от своих слов. Он согласился, но предупредил: помогать больше ничем не будет. Пусть муж сам старается для семьи. Забава обняла отца, благодаря за то, что не стал делать её несчастной и не создал пропасть между ними.
Семейное счастье и первые трещины
Первые месяцы жизни с Петром были похожи на сказку. Забава вставала затемно: доила корову, варила кашу Костику, пекла хлеб. Пётр работал на огороде, приобрёл лошадь, нанимался батраком, ездил на станцию. Жили небогато, но и не голодали. Костик быстро стал называть её мамой — сам попросил разрешения. Родную мать он почти не помнил, ему было всего два года, когда Марии не стало. Мальчик всей душой потянулся к мачехе, и она отвечала ему искренней любовью.
Забава очень хотела своего ребёнка, но беременность не наступала. Каждый месяц она расстраивалась, а мать успокаивала: всему своё время. У них с отцом первый сын появился лишь через три года после венчания, а потом дети пошли один за другим. Забава молилась и надеялась.
Но наступил 1917 год. Революция, отречение царя — станица забурлила спорами. Люди собирались по хатам и до хрипоты обсуждали, что теперь будет. Забава чувствовала тревогу. Она не понимала, кто теперь у власти и на какую сторону вставать. А Пётр вдруг заговорил о большевиках, о том, что они за рабочих и крестьян, что скоро не будет ни графьёв, ни купцов, а простой народ станет строить новую страну.
Забава насторожилась. Ей не нравились эти разговоры, особенно когда муж признался, что решил присоединиться к новой власти и уйти служить. Она умоляла его не уезжать, напоминала об отце и братьях, которые «за Царя и Отечество». Но Пётр лишь раздражённо ответил, что царя больше нет и не будет. В тот момент она будто перестала узнавать собственного мужа. Перед ней стоял чужой человек, одержимый какими-то идеями. Он говорил, что уедет ненадолго, что это его шанс выбиться в люди. Забава плакала, но остановить его не смогла.
Костик застал её в слезах. Она солгала, что это ветер глаза раздражает, и отправила мальчика к отцу Борису — тот как раз искал его, чтобы записать в церковную школу. Забава не знала тогда, что этот «ветер» будет дуть долгих два года.
Чёрные годы
Пётр уехал. Письма приходили, но написаны они были чужими руками — муж был неграмотен. Проходили месяцы, а он всё не возвращался. В краях становилось всё тревожнее. В станицу заходили отряды — то белые, то красные. Забава пряталась с Костиком в погребе, когда на улице стреляли. Она не верила ни в какую справедливость, она просто хотела, чтобы муж вернулся и наступил мир.
Но судьба готовила ей новые удары. Сначала убили отца и старшего брата Григория. Потом, в мае 1919 года, не стало Ильи и Степана. Сердце Настасьи не выдержало — она умерла. Для Забавы это было чёрное время: отец, три брата, мать — все ушли один за другим. А мысли о муже лишь добавляли боли. Если бы не Костик, она бы и сама не выдержала. Мальчик стал её опорой, её причиной жить дальше.
В марте 1920 года пришла последняя весть — от сослуживца Петра. Он погиб под Усть-Лабинском. Забава крушила всё вокруг, кричала от злости и отчаяния. Она рыдала по мужу, но не могла простить его за то, что он променял её и сына на революцию, на войну, на какие-то идеи. За то, что оказался по другую сторону от неё и её родных, но так и не смог сохранить свою жизнь.
Очередной чугунок полетел в стену, и в этот момент она услышала тихое «мама». Обернувшись, Забава увидела Костика. Внутри всё сжалось. Она взяла себя в руки. Да, она потеряла любимых. Но у неё остался он — тот, ради кого нужно жить и приспосабливаться к новым реалиям. Ради него она обязана была выстоять.
